No Image

Отшлепал за провинность

265 просмотров
10 марта 2020

Ремень и розги – это сильнодействующее средство и применять его нужно только по строгим показаниям. Уж коль драть ребенка, то не чаще одного раза в неделю, лучше по субботам не из-за старинного русского обычая, а чтобы в воскресение ребенок мог бы прийти в чувство после наказания и осознать свою вину. Для порки маленьких детей лучше всего подходят прутья из красного дерна: длинные, ровные, без сучков и очень гибкие. Бить только одним прутом, не связывая их в пучок. Для порки более старших детей применяют ремень. Ремень применяется только для детей и еще слегка лишь опушившихся в паху подростков. Пряжкой лучше не пользоваться, а ремень складывают вдвое. Там где ложится “петля”, остается синяк. Детей иногда наказывают также мокрой веревкой. Порет взрослый детей и подростков и свежей крапивой, окуная ее в ведро с дождевой водой и высекая по голой заднице. Подростков с уже сильным оволосением в паху и более взрослых секут чаще всего розгами. Плетью порят за серьезные провинности, и только по решению главного. Розги заготавливают заранее. Срезают у ручья длинные ивовые прутья, вымачивают, замачивают в соленом растворе Подойдя к ведру, выбирают самый длинный прут. Если используются розги, ребенка рекомендуют всегда смазывать, втирая, вазелином, поскольку так получается больнее, кожа портится меньше, а следы проходят быстрее.
Бить ребенка рекомендуют, привязав его к дивану, а еще лучше – к скамейке, чтобы он не мог бы вырываться и получал бы удары только лишь по попе, а не по жизненно важным органам. Скамейку делают из очень толстых и плотно пригнанных друг к другу досок, долгое время лежавших в воде, и проделывают в скамейке несколько отверстий для того, чтобы фиксировать наказываемого так, чтобы попа не могла вертеться. Стоять такая скамейка может под окнами, а при необходимости выдвигаться на середину комнаты.
Порят, положив ничком и привязав к скамье (дивану) так, чтобы попа не дёргалась. Ребенка заставляют лечь на диван (скамейку) и вытянуть вперед руки, завертывают ему рубашку (платье) до подмышек и спускают до щиколоток трусы. Руки и ноги ребенка связываются ремнями и притягиваются к ножкам дивана (скамейки), вытягивая наказуемого как стрелку компаса. Как ребенок маленький, руки связывают вместе, и ноги связывают вместе, когда же вырастает, руки и ноги привязывают по отдельности к ножкам скамейки или табуреток, если скамейка становится коротковатой для полной растяжки. Нередко ребенка привязывают еще и за талию, чтобы он меньше вертелся. Под живот ему могут положить подушку, а могут и не положить. Однако чаще всего взрослый порет ребенка, укладывая его животом поперёк своих коленей или же стоя или сидя, зажав его голову между своих колен. Шлепает сильно ладонью, ремнем или плашмя ложкой, линейкой. Так как гениталии ребенка прижаты к коленям экзекутора или находятся как раз над коленями, отсюда и возникает возможность сексуального возбуждения и даже случайного оргазма в этом положении, и эта позиция, как полагают, является причиной, пробуждающей возникновение огромное количества фетишей и извращений, связанных с поркой, еще в детстве.
Иногда исполнители помогают наказуемому обнажить задницу и лечь. А иногда требуют, чтобы ребенок делал это самостоятельно. Если он сам не спускает с себя трусы и не ложится на живот, поднимая рубашку (платье), его ждут дополнительно несколько очень чувствительных ударов. Нарвавшись несколько раз, ребенок уже заголяется сам, даже без напоминания. Спину свою взрослый во время удара держит ровно, прут должен пересекать обе половинки, а дергать его на себя нельзя: порвется кожа. Нельзя бить два раза по одному и тому же месту: синяк будет больше, а пользы от такого воспитания меньше. За сопротивление могут возлагать дополнительное наказание.

Каковы при порке ощущения ребенка? Вначале по телу пробегает неприятный холодок. Ребенок ревет как белуга и судорожно сжимает ягодицы. Просит простить. Ему очень страшно. Его сердце отчаянно бьется, явно намереваясь выпрыгнуть из груди. Все достается его попке. Он вертит ею, как только может, взрослый не всегда попадает совсем точно, и бывает очень больно. Когда приходит черед розог, ребенок сперва слышит противный свист, и все его тело пронзает жуткая боль. Он орет как резаный. При порке крапивой сначала становится холодно, а потом тело все горит как на сковородке. Взрослый спокойно ждет, пока ребенок проорется. Когда боль у ребенка стихает, на него обрушивается следующий удар чуть выше первого. После порки рекомендуют мазать наказанное место маслом из лампадки, а если сильно повреждена кожа – йодом. Для того, чтобы не было следов, используется техника порки с разогревом. Воздействие вначале очень щадящее, мягкими порющими средствами. Это способствует притоку крови к обрабатываемому участку, увеличению эластичности кожи и мышц, и началу выделения эндорфинов. До, во время и после порки на кожу ягодиц наносятся специальные мази, кремы и гели, благодаря которым риск возникновения сле дов сводится к минимуму. Ребенок в полубессознательном состоянии может даже и не помнить, как его отвязывают. Прийдя в себя , при удобном случае он смотрит на свою попу в зеркало. На посиневшей попе вспухают аккуратно прочерченные параллельно друг другу полосы. Урока хватает недели на две-три. В случае порки детей, порка нередко является мощным эротическим переживанием для экзекутора.

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 510
  • КНИГИ 590 589
  • СЕРИИ 22 021
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 550 163

Когда мы с Кейт были на улице, она сжала кулаки и сказала: «Только попробуй рассказать о том что было кому-нибудь и дам тебе в глаз!»

Читайте также:  Попугай с оранжевым клювом

«Не волнуйся. Я тоже не хочу чтобы кто-то узнал что твоя мама отшлёпала меня. Я же не сумасшедший!»

На этом пожалуй я закончу. Мы до сих пор хорошо общаемся с Кейт и перед тем как писать эту историю я рассказал ей о своих планах. На что она ответила «Надеюсь ты ходишь на занятия по боксу, потому что если ты действительно всё расскажешь в интернете, я приду и побью тебя предатель!»

Надеюсь она пошутила!

Это был последний раз, когда меня отшлёпали, хотя моей сестре доставалось ещё много-много раз.

Моя девятилетняя сестра Сьюзи и я жили в соседних комнатах, соединённых дверью. Лето было жарким и влажным, так что дверь мы оставляли открытой, чтобы был хоть какой-нибудь сквозняк.

Нам обоим уже была пора спать, но мы болтали о чем-то, хотя мама велела нам вести себя тихо. Так что когда мы услышали ее шаги вверх по лестнице, было ясно, что мы влипли.

Сначала она зашла в комнату Сьюзи и включила свет. Сьюзи испуганно захныкала, когда мама села на край кровати (который мне был отлично виден через открытую дверь) и стянула с нее одеяло.

Без единого слова мама подняла Сьюзи, уложила её к себе на колени и задрала ее ночнушку намного выше пояса. Из-за жары на Сьюзи больше ничего не было, так что без лишних заминок мама принялась как следует шлёпать Сьюзи.

Я был в пяти метрах и наблюдал за своей ревущей сестрёнкой, за ее маленькими розовеющими ягодицами, трясущимися и пляшущими в такт маминым шлепкам. Но интереснее всего мне было, какое же наказание ожидает меня.

Сьюзи шлёпали по попе, значит, мне предстояло что-то не менее серьёзное, ведь провинились мы с ней в равной мере. Всё же я не думал, что мама меня отшлёпает, потому что так меня не наказывали с возраста Сьюзи.

Когда мама решила, что с Сьюзи довольно, она уложила её, все еще плачущую, обратно в постель и прошла ко мне в комнату. И вдруг велела мне лечь на живот! (Видимо, она решила, что я слишком большой, чтобы лежать у неё на коленях).

порка на кроватиЯ был ошеломлён, но сделал, что велели. Она стянула вниз пижамные штаны, нагнулась над кроватью и отшлёпала меня так же сильно как Сьюзи. Если бы я был в возрасте Сьюзи, от такого наказания подушка была бы вся в слезах, как сейчас у неё. Но в 13 я был достаточно взрослым мальчиком, чтобы не проронить ни звука за всё время.

Когда мама ушла, наказание произвело должный эффект, и мы оба молчали всю ночь. Я лежал и слушал, как всхлипывания Сьюзи затихали и затихали, пока она не заснула. Я не спал. В ягодицах чувствовалась боль, потом она сменилась покалывающими ощущениями.

Через несколько минут и они исчезли, оставив лишь тепло, от которого было приятно. Я вылез из постели и сидел на радиаторе, смотря на ночное небо, а приятное тепло постепенно испарялось, а я хотел, чтобы оно оставалось как можно дольше.

Порка подругой семьи

Когда я был маленьким, родители меня никогда не шлёпали. Они много раз мне грозили, но я тут же начинал вести себя хорошо. А еще я видел, как шлёпали мою сестрёнку, и это было ужасно!

Однажды, когда мне было 12, родителям пришлось уехать из города. Они оставили меня у друга семьи по имени Марджи.

Марджи — одна из самых милых и добрых женщин, которые только бывают. Но я знал, что она шлёпает своих детей, когда они не слушаются. Когда родители оставляли меня, они бегло обсудили с Марджи, что мне позволяется и запрещается делать дома.

Еще они сказали Марджи, что если я буду плохо себя вести, она может делать со мной всё то же, что и со своими детьми, и наказывать, как ей кажется уместным. Я об этом не задумывался, и собирался просто не влипать в неприятности.

Но через день дела пошли на спад. Ее сын Вилли начал хулиганить и бегать по дому, и навязал мне свою шумную игру. Так мы резвились, и в какой-то момент картина упала со стены и стекло, которое её покрывало, разбилось.

Вилли тут же улизнул, а я почему-то так и остался стоять там, понимая, что спрятаться негде. Марджи прибежала в гостиную, посмотрела на картину, затем на меня, и ее лицо стало очень хмурым. Она ни слова не сказала, подошла ко мне, схватила за ухо и повела в другую комнату. Она велела мне ждать её там, у кровати, и сказала, что скоро вернётся.

Марджи вернулась через минуту, и у меня дыхание перехватило, когда я увидел у нее в руке большую щётку для волос. Я попытался ей объяснить, что это Вилли виноват, но язык заплетался, и слова не выговаривались. Взгляд я не мог оторвать от ее щётки.

Она стояла и слушала, скрестив руки на груди и раздражённо постукивая ногой по полу, пока ей не стало очевидно, что никаких дельных оправданий я не произнесу.

Марджи подошла к кровати и села. Она была привлекательная женщина, на ней были обтягивающие джинсы и футболка на лямках. Она подозвала меня к себе и, как только я подошёл, расстегнула на мне джинсы и быстро стянула их вниз. Порка подругой

Я был смертельно унижен тем, что она увидела меня в одних трусах в возрасте 12 лет, но прежде чем я успел опомниться, я уже лежал у неё на коленях, уставившись в пол в десяти сантиметрах от моего носа. И вдруг я почувствовал, что она снимает с меня трусы и холодный воздух обдувает мою голую попу.

Читайте также:  Гептор для кошек дозировка

Только тогда я осознал, что это мое первое шлёпанье в жизни, и занервничал, смогу я его выдержать или нет. Выбора у меня не было. Без единого слова она принялась шлепать меня по попе щёткой для волос. Я не мог поверить, что это так больно! Я не представлял себе, что вообще бывает так больно! А еще шлепок был такой громкий.

Она начала медленно, ударяя каждый раз по новому участку моей попы, а затем перешла к верхней части бёдер. После тридцати шлепков она стала ударять быстрее и больнее. Я взвизгивал при каждом ударе, а потом, ударов после пятидесяти она стала шлёпать по каждому месту два раза подряд.

К этому моменту я плакал навзрыд и чувствовал себя ужасно из-за того, что плакал как маленький. Наконец, после, наверное, сотни шлепков Марджи остановилась. Она подняла меня на ноги и сказала:

— Джон, тебе может показаться, что я наказала тебя слишком строго, но ты заслужил это. Если ещё когда-нибудь ты провинишься в этом доме, то получишь того же! А теперь марш в комнату и не выходи до ужина.

Я был рад тому, что все закончилось, и быстро ретировался. Часа два я просто лежал на животе, прислушиваясь к боли в нашлёпанной попе. Затем отец Вилли пришёл домой. Я слышал, как Марджи разговаривала с ним о происшествии с картиной.

Я расслышал, что Вилли накажет отец, и очень обрадовался, что мне это не грозит. Позже я был окончательно обрадован, узнав, что фраза “Вилли накажет отец” означала, что Вилли будет выпорот ремнём!

Порка при свидетелях

В большинстве семей, когда я рос, отшлёпать ребенка было самым распространенным способом поддержать дисциплину. Обычно наказания не были особо суровыми. Так что меня регулярно шлёпали и я воспринимал это как естественную часть нормального детства. Конечно, я не получал от этого удовольствия, но никогда и не пытался сопротивляться шлёпанью. Пока не стал тинэйджером.

Когда мне стукнуло 14, я стал воспринимать шлёпанье все с большей и большей неприязнью, так это сильно унижало мое созревающее чувство собственного достоинства, особенно, когда за дело принималась мама.

Каждый раз я качал права, что я слишком большой, чтобы с меня снимать штаны и шлёпать по голой попе щёткой для волос. Я перебрал все возможные аргументы, чтобы убедить ее пересмотреть свои методы.

Я подчеркивал, что наказание по голой попе слишком унизительно с учетом моего физического созревания (мама, я практически мужчина!). Я пытался настоять на «более взрослых» формах дисциплины, или хотя бы чтобы шлёпал меня отец.

– Сейчас сама всё узнаешь, ты себя просто невозможно вела в последнее время, пользуясь мягкостью папы и мамы. Я помогу твоим родителям, я в этом специалист, поверь. Валерия Николаевна стянула спортивные домашние штанишки вместе с трусиками с Машиной попы, похлопала по сочным, розовым ягодицам девочки, – попка, я смотрю, ни разу не поротоя – исправим.

Женщина щёлкнув пультом, включила стоящий в комнате телевизор, выбрала музыкальный канал, добавила звук. "Кричать бесполезно, подумала девочка, никто меня не услышит".

В чорном тубусе оказались длинные прутья, розги. Вытянув одну из них, дисциплинаторша резко секанула ей по воздуху. Сняла жакет, оставшись в белой рубашке, подошла к зафиксированной жертве, погладив прутом по попке.

– Запомни этот момент, Мария, у тебя начинается новый этап, раз… – прут со свистом рассёк воздух, впился в Машину попу. Поначалу девочка ничего не поняла, а потом пришла жгучая боль, по попе полыхнуло огнём.

– Два, три, – хлёсткие удары падали на попку, девочка задёргалась, выступили слёзы.

– Перестаньте, вы за это ответите! Я в милицию сообщу! – женщина никак не отреагировала на угрозу, методично продолжая наказание.

– Осталось ещё семнадцать ударов, четыре, пять… Но, я могу добавить, добавить?

– Не надо, – Маше совсем не хотелось испытывать свою попку на прочность, она и так, вся горела огнём.

На десятом ударе Валерия Николаевна сделала перерыв, перейдя на другую сторону.

– Простите меня, не надо больше, – попросила девочка, – я не выдержу.

– Выдержишь, двадцать, это немного. Вот недавно я секла одну из жен, богатого, восточного коммерсанта, вот там было немало, три по двадцать.

Девочку пришлось увозить, а тебе что, пару дней попка поболит, и всё, зато сразу послушной девочкой станешь.

За разговорами дисциплинаторша не забывала своё дело, розга раз за разом, размеренно ложилась на попку Марии, заставляя жертву стонать и всхлипывать.

– Девятнадцать, двадцать, всё, наказание завершено. Потерпи, я обработаю твою попу специальным гелем, следов не останется, боль пройдёт через два-три дня. – Выдавив на пальцы немного геля из тюбика, женщина втёрла препарат в повреждённые участки ягодиц. Отвязав Машу, Валерия Николаевна с лёгкостью вернула кресло на прежнее место.

– Минутку внимания, – обратилась она к девочке, – Ты, я надеюсь, поняла, что теперь за плохое поведение придётся отвечать?

– Да, – прошептала Маша, – попа горела, что делало слова этой жестокой женщины очень понятными.

– А теперь, в ванную, и отдыхать. За завтра всё утихнет, и к понедельнику ты сможешь сидеть.

Читайте также:  Ядовитые змеи мадагаскара

Девочка кое-как натянула трусики, затем штанишки и осторожно, стараясь беречь выпоротую попку, прошла в ванную. Дама уложила свои принадлежности, и тоже направилась к выходу, её работа завершена.

– Как она? – В прихожей ждал отец девочки.

– Отлично, мне кажется, мои услуги вам потребуются ещё очень нескоро, – ответила женщина. Следов и повреждений на коже не останется, не волнуйтесь. Будет нужда в моих услугах, привозите дочь ко мне, в офис, в экстренных случаях, вызывайте на дом. – Отец промолчал.

– До свиданья, – Валерия Николаевна протянула мужчине руку.

Женщина ушла, отец тихо присел на тумбочку в прихожей, не сделал ли он ошибку, эта мысль не давала ему покоя. В ванной комнате тихо плакала Маша, не, сколько от боли, сколько от обиды и сознания того, что, в её жизни произошли необратимые перемены.

Урок для учительницы

Двадцатитрехлетняя Линда Чарлтон заканчивала свой первый год в школе Редмонт в качестве учительницы. Ей понравилась преподавать – она думала, что выбор карьеры, сделанный ею, когда она пошла учиться на педагога, был правильным. Молодая и красивая учительница была очень популярна у своих учеников – как мальчишек, так и девчонок. Возможно, ей даже удалось привить им хотя бы минимальную любовь к истории. Более старшие девочки, кроме того, восхищались вкусом, с которым Линда подбирала себе одежду, чтобы подчеркнуть тонкую фигуру. Директор школы, Колин Престон, недавно поблагодарил ее за отличную работу и спросил, желает ли она стать классной дамой у семиклассников на следующий год.

Как только приблизился конец учебного семестра, Линда обнаружила, что значительную часть времени придется затратить на подготовку оценок по истории для всех учеников. Для этого надо было отсортировать все баллы, полученные ими в течение года. Для того, чтобы повозиться с контрольными, она взяла из школы папку, содержащую все баллы учеников и их работы, решив увезти ее домой на один уик-энд. В пятницу, конечно, за контрольные ей садиться не хотелось, а когда наступило субботнее утро, она никак не могла найти папку. Думая, что она все-таки оставила ее в школе, Линда поехала туда, но и там не оказалось злополучной папки. Учительница поняла, что пропажа случилась когда-нибудь по пути домой. Да, документы были потеряны! Некоторое время Линда была в отчаянии и не знала, что делать. Ей не хотелось допустить, чтобы мистер Престон узнал, что его молодая подопечная потеряла такую важную папку – папку, содержащую информацию, с учетом которой выставляются итоговые оценки за год всему классу.

Она пришла домой, успокоилась и попыталась еще раз подумать. У нее возникла довольно хорошая идея – восстановить приблизительно данные по памяти. Линда взяла табель и начала выставлять оценки ученикам, вспоминая свое личное отношение к каждому. Это заняло все выходные, но в понедельник она уже смогла передать директору результаты, чтобы мистер Престон не заподозрил ничего плохого.

На следующий день мистер Престон заглянул в классную комнату, где Линда вела урок, и попросил ее, чтобы она зашла к нему в офис после окончания дневных занятий – в четыре часа. Линда не могла даже предположить, зачем могло быть это приглашение.

После того, как уроки кончились, Линда пришла к кабинету директора. Она так и не постучала, потому что на панели над дверью сиял красный свет, а Линда знала, что это означает – мистер Престон выдавал порцию розог какому-нибудь непослушному ученику.

Только директору и старшим госпожам разрешалось использовать розгу в школе Редмонт, и вообще-то порки производились не очень часто – только как исключительное наказание для худших нарушений школьных правил или за повторение этих нарушений. И все же в течение первого года работы учительницы она видела некоторых только что выпоротых учеников на своих уроках. По большей части, это были мальчики, но также и несколько девушек. Она обратила внимание, как после их визита в кабинет директора они суетились и извивались на своих местах – иногда даже в течение нескольких дней после наказания.

Пока Линда стояла перед дверью, она слышала изнутри слабые звуки наказания. Во-первых, это был тихий свист – по-видимому, это был свист розги по заду школьника. Моментом позже она слышала подавленный визг юной жертвы. Учительнице оставалось только гадать, сколько ударов получил мальчик прежде, чем она приблизилась к двери, и сколько еще он должен вытерпеть… Новый удар вызвал визг боли, слышимый даже через толстую деревянную дверь. Линда криво улыбнулась самой себе. Мистер Престон связался с этим жалким мальчиком, но кто бы ни он был, Линда не сомневалась, что наказание было заслужено и принесет хороший эффект.

Хотя сама Линда девочкой не получала розог, она была убеждена, что они очень эффективны для некоторых девушек – и убедилась она в этом вскоре после своего прибытия в Редмонт. Через пару недель работы она впервые пожаловалась своей коллеге мисс Грин, классной даме, на поведение Джули Хэллам, своей ученицы, ни в какую не хотевшей учить историю.

– О, я не думаю, что вам нужно беспокоиться относительно нее, – ответила мисс Грин, – я думаю, миссис Лонгворт устроит этой молодой леди проблемы для ее зада!

Линда не поняла сначала, что это означает, а потом узнала. Джулия была хорошенько выпорота Мэри Лонгворт, старшей госпожой – по голому заду, подобно мальчикам. Моментально поведение ученицы улучшилось настолько, что Линда Чарлтон ее буквально не узнала.

Комментировать
265 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Животные
0 комментариев
No Image Животные
0 комментариев
No Image Животные
0 комментариев